Проблема идеологий возникает не столько из-за стереотипов, сколько из-за абсолютизации какого-то одного узкого идеологического правила или ценности. Вот к примеру, многие антиутопии являются описанием обществ, в которых ценность “равенства” преуспела и подавила все прочие ценности. Кто-то скажет, что это преувиличение, но не менее преувеличенными кажутся суждения многих людей при решении обычных жизненных ситуаций.

Любое правило имеет исключения, включительно с данным правилом” – золотые слова! Большинство принципов не являются абсолютными. Взять к примеру даже Библию: “не убей” – казалось бы, самая очевидная даже для нехристиан и даже нерелигиозных людей заповедь. Даже она имеет исключения. Прежде всего, речь идет о праве правительства карать преступников или вести оборонную войну. Истинно, проблема с христианством начинается тогда, когда люди представляют себе, что любое насилие в принципе запрещенно абсолютно. Здесь и рождается стереотип о христианине как мальчике для битья.

Вот еще один пример, касающийся религии. Джордж Карлин в своей речи против христианства говорит об алогизме идеи Бога: если Бог всемогущ, то зачем молиться? Разве Он сам не знает, как все лучше сделать? Или какой смысл Его всемогущества, если любой смертный может изменить Его планы просто помолившись? В Сети есть шикарный ответ: “Господи, если все и так предначертано в наших судьбах, почему мы молимся? – Ну, может быть, Я в некоторых местах написал, что будет так, как ты того пожелаешь”.

Проблема в том, что люди (особенно в постмодерне) воспринимают Бога, да и все другие явления жизни, как установленные программы, непогрешимые правила. Верить, что все на Земле работает также надежно, как законы физики, весьма легко, ведь так не нужно задумываться над исключениями, которыми полна действительность.

Левым в Могилянке было намного проще кричать, что бунт всегда все решит, чем садиться за стол переговоров со “скучной” администрацией. Амишам и прочим фундаменталистам проще отказаться от благ цивилизации, чем искать среди информационного шума достойные и пристойные медиапродукты (или, тем более, создавать что-то свое). И вот среди всех мировоззренческих течений поднимаются палладинствующие борцы за идеалы, которые своим идиотизмом эти же идеалы поганят в глазах всех остальных людей.

В понимании немудрого большинства Бог должен либо утирать нам сопли каждосекундно, либо не вмешиваться вообще. Пожертвование в храме должно непременно дать ощутимый (и сиюминутный результат), а если не дает, значит “церковь-существует-только-для-заколачивания-бабла”. Таковое восприятие ограничивает способность человека к адекватному пониманию действительности.

Кстати, Бог никаких плюшек за пожертвования в храм не обещал. Но тогда возникает куча вопросов “Зачем жертвовать?”, требуются обьяснения, они состоят из более, чем семи слов, а посему заоблачно сложны для подавляющего большинства людей.

Разумеется, есть и противоположная крайность, которая твердит, что мол правил нет вообще. Такие люди отказываются отвечать на вопросы на парах в университете, верят в то, что человек должен решать все сам для себя и отвергают любые формы структуры как неприемлемые инструменты диктата. Это еще один пример фанатизма, только вывернутый наизнанку. Вероятно, это даже еще худшая форма фанатизма, т. к. она стимулирует критику всего, но не стимулирует продуцирования чего-либо нового или даже сохранения старого. Возьмите, к примеру, Zeitgeist – субкультура постоянно твердящая, что все вокруг, от войны до образования, от порнографии до церкви – это орудия Всемирного Заговора, который нас порабощает. Но что останется от цивилизации человеческой, если все эти “орудия” ликвидировать?

Разумеется, мы все – недостаточно сильны и умны. Мы все лишь люди, и шансы, что кто-то один или даже несколько человек нашли универсальную Истину или получили ее от Бога, кажутся сомнительными. Но “за неимением гербовой пишут на простой”. По крайней мере относительная правда существует, как существуют относительно полезные лекарства (которые не излечат вас навсегда от всех болезней) или относительно умные книги (которые сами по себе не передадут вам всех знаний всей Вселенной).

Говорить, что “правда где-то посередине” – еще одно любимое занятие интеллектуально ленивого постмодерниста. Если кандидат А скажет, что кандидат Б украл из казны миллион, а кандидат Б скажет, что не крал, то это еще вовсе не значит, что Б украл полмиллиона. Эта очевидная логическая выкладка становится все более непонятной как среди “интеллигенции”, так и среди “масс”. Следовательно, правда не всегда посередине и среди многих мыслей, учений и теорий в каждый момент времени, в каждой сфере жизни есть те, которые ближе к Истине и дальше от нее. Отказаться от анализа “соревнующихся истин” на почве того, что “правда всегда где-то посередине” – это ничем не лучше, чем фанатично кричать, что “во всем виноваты евреи/олигархи” или что “спасутся только верующие московского патриархата”.

***

Итак, среди всех идеологий, религий и субкультур мы находим единицы мыслящих людей, способных добыть из своей идеологии разумное и продуктивное и воплотить его в жизнь. Эти люди верят в свои идеалы, но четко осознают, что не все правила, ними устанавливаемые, имеют безграничную непогрешимость и несут безупречную всеобщую пользу. Между убеждением и ответственностью они выбирают последнюю, между полным неверием и фанатизмом они выбирают середину, между двумя правдами они ищут лучшую.

Advertisements